четверг, 26 января 2012 г.

ЧЁРТ ЛИ СЛАДИТ С БАБОЙ ГНЕВНОЙ? (учимся выражать чувства, методика Хэрвилла Хэндрикса)


Ну, черт не черт, а вот двое мотивированных слушать и слышать друг друга людей плюс грамотный психотерапевт - это уже шанс и понимания, и возможности выразить друг другу самые острые чувства. Шанс - это конечно не гарантия. Но тем не менее, попробовать бывает полезно. 

оригинал тут: www.sardonicsalad.blogspot.com. Там вообще много веселых картинок :)

Подкатом привожу выдержку из реальной терапевтической сессии, изложенной в книге психотерапевта Хэрвилла Хэндрикса "Обретая желанную любовь". Согласна, название книги звучит как сбывшийся кошмар стереотипов о поп-психологии. Однако под пугающе попсовым названием вполне себе здравое содержание: о том, как наше бессознательное идеально угадывает влюбляться в тех, кто совпадает с нашей самой большой болью; о том, как разочарование бьёт наотмашь оплеухой после того как заканчивается период влюбленности; а самое главное - о том, как со всем этим быть :). 

Дано: подавленная женщина в депрессии и ее недоумевающий супруг. Решение: упражнение в диалоге, которое автор назвал "Полное вместилище гнева". Этот вид диалога, сопровождаемый тактичным участием психотерапевта, способен научить супругов делиться друг с другом самыми непростыми переживаниями, слушать и слышать друг друга. Итак, захватывающее погружение Марлы, Харвила и Питера:



Полное вместилище гнева


"Я хочу рассказать вам еще об одном, последнем упражнении, которое называется «Полное вместилище гнева». Оно помогает людям контролировать свой гнев и выявлять его причины, корнями уходящие в раннее детство. Упражнение помогает снять депрессию и умерить гнев. Хочу подчеркнуть, что приступать к выполнению этого упражнения не стоит без рекомендации врача — здесь нужна помощь психотерапевта, поэтому я привожу «Полное вместилище гнева» не в части 3 этой книги. Здесь же я лишь в общих чертах объясню его суть, чтобы вы еще лучше осознали ту роль, которую гнев играет в отношениях партнеров.

Упражнение основано на методике «диалога лицом к лицу», взятой из практики школы Гештальта и описанной мною ранее. Разница лишь в том, что здесь напротив человека стоит не пустой стул с воображаемым «противником», а садится его партнер,  который и становится «вместилищем гнева». Человек, «зацепившись» за какой-то обидевший его момент поведения партнера, начинает изливать свое недовольство. Психотерапевт помогает расширить эти чувства, вспомнив те эпизоды детства, когда этот человек впервые испытал нечто подобное. Анализируя  свои  простейшие эмоции,  он оздоравливает психику и подпитывается жизненной энергией.


Тем временем другой партнер тоже принимает активное участие в процессе, помогая первому партнеру погружаться в гнев все глубже и глубже. Он преодолевает директиву своего «старого» мозга отражать нападение или спасаться бегством и мужественно подбадривает активного партнера. Ему следует произносить фразы типа: «Говори... Я хочу больше знать про твой гнев» или: «Продолжай... мне нужно понять все твои чувства». Исцелительный приступ гнева усилится, и это, с точки зрения терапии, хорошо. И когда выражение чувства гнева в активном партнере перейдет в выражение чувства боли, я прошу партнера-помощника помочь ему словами, утешить словно дитя. Психологическое облегчение происходит в три стадии: вызов гнева, перенесение его во «вместилище» напротив и снятие остаточной боли.


Для большей наглядности я решил привести отредактированную стенограмму того, как протекал сеанс с выполнением упражнения «Полное вместилище гнева» у наших знакомых Марлы и Питера, той самой пары, отношения которых внешне представляли идиллическую картину. Если вы помните, у Питера и Марлы никогда не случалось острых конфликтов — они негласно соблюдали джентльменское правило: никогда не ссориться, чтобы сохранить теплые отношения. Изливать гнев предстояло Марле, и для «зацепки» она использовала эпизод, в котором не было ничего обычного для ссоры. Не было брани, не было оскорблений и нападок. Вообще не было сердитых слов. Но результат был таким же — в их отношениях наметился глубокий раскол. Начиная упражнение, я попросил Марлу рассказать, что между ними произошло.

МАРЛА (мягко, без нажима и без намека на гнев): Я вчера вечером пыталась описать Питеру сон, который видела накануне; он меня сильно взволновал. Я рассказывала Питеру то, что мне приснилось, вспоминая детали. И вдруг заметила, что Питер слушает меня рассеянно, машинально поддакивая. Меня так обидела его реакция на мой рассказ, что я начала плакать, уткнувшись лицом в подушку. Ему были совершенно безразличны мои переживания.

ХАРВИЛЛ: Хорошо, Марла. Я бы хотел, чтобы вы изложили все свое недовольство Питеру всего в одном предложении.

МАРЛА (повернувшись к Питеру и продолжая говорить почти безучастным голосом): Мне было неприятно твое невнимание к моему рассказу о своем сне.

ХАРВИЛЛ: Хорошо. Питер, теперь я попрошу вас пересказать то, что говорила Марла, так, чтобы она убедилась, что вы ее поняли правильно.
(Они уже имели навыки упражнения «Проверка правильности понимания».)

ПИТЕР: Ты старалась восстановить в памяти и пересказать свой  последний  сон,  смысл  которого тебе показался очень важным, но я не слушал тебя. 

МАРЛА: Да, так оно и было.

Теперь, когда они зафиксировали единую трактовку случившегося, надо было заранее создать для Питера психологический щит, чтобы во время упражнения гнев Марлы не ранил его.

ХАРВИЛЛ: Питер, упражнение начинается. Допивайте свой кофе и будьте готовы сдерживать свои гнев и чувствовать себя в безопасности. Сделайте несколько глубоких вдохов, чтобы расслабиться. Теперь представьте, что вы сидите в совершенно безопасном месте. Мысленно представьте себе прозрачный пластиковый шит или что-нибудь другое, надежно защищающее вас. Настройтесь и скажите, когда будете готовы.

Питер настраивался несколько минут. Он делал глубокие вдохи, устраивался поудобнее в кресле, потом замер в медитативной позе с закрытыми глазами и руками, лежащими на коленях ладонями вверх.

ПИТЕР: Хорошо. Я готов.

ХАРВИЛЛ: Хорошо. Теперь скажите Марле, что вы готовы терпеливо выслушать все, что она вам скажет.

ПИТЕР: Я готов выслушать все, что ты скажешь.

ХАРВИЛЛ: Марла, я хочу, чтобы вы начали с того, о чем вы думаете и что чувствуете. Я хочу, чтобы вы добились наибольшей интенсивности проявления своих чувств, затем почувствовали вместо печали и разочарования боль.

МАРЛА (спокойным, ровным тоном): Мне даже страшно от такого становится.

ХАРВИЛЛ: То есть вы чувствуете, что не сможете совладать с этими чувствами. Такая реакция говорит о...

МАРЛА: Мне кажется, это будет нечестно по отношению к Питеру. Я хочу сказать, что нечестно будет все это валить на него. Он здесь ни при чем.

ПИТЕР: Ничего страшного, Марла. Думай о себе. Это важно для тебя. Обо мне не беспокойся. Я защищен и хочу из безопасного места выслушать все твои чувства.

МАРЛА: Я знаю. (Смеется; напряжение спадает.) Я просто искала повод, чтобы пойти на попятную.

ХАРВИЛЛ: Итак, начните с описания эпизода. Погрузите себя в прежнее состояние, и тогда чувства сами польются.

МАРЛА (вздыхает): Я рассказывала Питеру мой сон. (Немного колеблется.) Мне бы сейчас не хотелось пересказывать этот сон; это намного упростит задачу.

ПИТЕР: Нет, нет. Расскажи мне его. Мне интересно узнать о твоем сне и о том, что ты чувствовала.

МАРЛА (переводит дыхание и продолжает): Это был одновременно и пугающий, и приятный сон. Мне приснилась женщина, к которой я почувствовала привязанность. (Долгая пауза.) Это все было так прекрасно и так естественно. И это чувство воскресло во мне, когда я говорила с тобой во сне, Питер, и ты никак не проявлял недовольство тем, что мне понравилась эта женщина.
Ты отнесся к этому нормально. (Она начинает плакать.) И когда я рассказывала это тебе... я была смущена... это было так необычно... и я надеялась, что ты поймешь меня, мои чувства... Ты ведь во сне меня понял. И мне не понравилось, что тебе нет дела до моих чувств.

ХАРВИЛЛ: Повторите «Мне это не понравилось».

МАРЛА (тихо): Мне это не понравилось. (Плачет.)

ХАРВИЛЛ: Оставайтесь с этими чувствами. Вспомните все свои разочарования и выразите их.

МАРЛА (шепотом): О Боже! Я словно чувствую какую-то стену, стоящую передо мной и удерживающую мой гнев.

ХАРВИЛЛ: Я хочу, чтобы вы посмотрели на Питера и определили, что вызывает у вас трудности. Скажите ему: «Я не могу описать тебе чувство своего гнева».

МАРЛА (едва слышно): Я не могу описать тебе чувство своего гнева.

ХАРВИЛЛ: Сохраните это чувство. Повторите сказанное еще раз погромче.

МАРЛА (срывается на крик): Я не могу высказать тебе свой гнев. (Плачет.) Ты никогда не прислушиваешься к моему мнению. (Плачет.)

ХАРВИЛЛ: Повторите Питеру еще раз: «Ты никогда меня не слушаешь».

МАРЛА (обращаясь к Питеру, очень мягко, стараясь сдерживать гнев и другие негативные чувства): Я хочу, чтобы ты выслушал меня. Пожалуйста, выслушивай меня, когда я говорю о себе.

ХАРВИЛЛ: Скажите: «Ты причиняешь мне боль, когда не слушаешь меня».

МАРЛА (тихо): Ты причиняешь мне боль, когда не слушаешь меня. (Плачет.) Я так боюсь рассердиться на тебя. (В ее голосе впервые прозвучали нотки гнева.)

ХАРВИЛЛ: Оставайтесь с этим чувством. Я начну предложение, а вы закончите: «Если я на тебя рассержусь, то...»

МАРЛА (всхлипывает): Если я рассержусь на тебя... ты возненавидишь меня!

ХАРВИЛЛ: Хорошо. Продолжайте.

МАРЛА (с силой в голосе): И еще я боюсь, что ты подумаешь, что я дура, сумасшедшая.

ХАРВИЛЛ: Выскажите все до конца. Сохраните свой гнев.

МАРЛА (громко): Я смогу сказать это! Я знаю, что я могу рассердиться. Я знаю, что у меня есть на это право. Я...

ХАРВИЛЛ: Повторите: «Я могу рассердиться». (Я хотел закрепить ее чувство гнева, чтобы его не вытеснил страх.)

МАРЛА (громко): Я могу рассердиться! Я имею право на гнев!

ХАРВИЛЛ: Еще громче.

МАРЛА (приподнимаясь из кресла): Я могу рассердиться! (Садится и начинает всхлипывать.) О Господи!

ХАРВИЛЛ: Вам нужно заявить об этом во весь голос еще кому-нибудь в вашем сознании? Чей образ возникает у вас перед глазами?

МАРЛА (с удивлением): Это мой папа... Я имею право на гнев.

ХАРВИЛЛ: Я вас не слышу.

МАРЛА (сдержанно): Я имею право быть выслушанной. Я имею право на внимание к себе. 

ХАРВИЛЛ: Да. Скажите это.

МАРЛА (энергично): Я имею право быть самой собой! И не стараться притворяться другой, потому что я не такая, какой ты хочешь меня видеть.

ХАРВИЛЛ: Выскажите все до конца. Вы имеете право на ваши чувства.
Марла делает долгую паузу.

ХАРВИЛЛ: Снова представьте своего отца и скажите ему: «Ты никогда не слушал меня».

МАРЛА (улыбаясь): О, папа, я нарушу твои правила.

ХАРВИЛЛ: А если я нарушу правила... 

МАРЛА (плачет): ...я буду никому не нужна. 

ХАРВИЛЛ: А если я буду никому не нужна... 

МАРЛА: ...никто обо мне не позаботится. 

ХАРВИЛЛ: И тогда...

МАРЛА: И тогда... я умру. Вот почему я так боюсь сердиться.

ХАРВИЛЛ: Скажите: «Если я буду самой собой, я умру».

МАРЛА (безучастно): Если я стану самой собой, я умру.

ХАРВИЛЛ: Верите ли вы в то, что говорите? 

МАРЛА: Я не уверена.

ХАРВИЛЛ: Попробуйте сказать обратное: «Если я не буду самой собой, я умру».

МАРЛА: Если я не буду самой собой, я умру.

ХАРВИЛЛ: Верите вы этому?

МАРЛА: Думаю, что да. Мне, чтобы выжить, приходится быть самой собой, но в чем-то изменяться. Если я полностью стану собой или той, другой...

ХАРВИЛЛ: Скажите еще раз: «Если я стану самой собой, я умру!»

МАРЛА (с неохотой): Если я стану самой собой, я умру.

ХАРВИЛЛ: Это так или нет?

МАРЛА: Нет, это неправда! НЕТ, НЕТ, НЕТ и еще раз НЕТ!

ХАРВИЛЛ: Сохраните это чувство. А в чем тогда правда?

МАРЛА: Правда в том, что я достойна любви!

ХАРВИЛЛ: Это так. Повторите это.
МАРЛА (плачет не переставая. Делает глубокий вдох): Я — это только я. Я заслуживаю любви. Я заслуживаю жизни. Я достойна любви. (Неожиданно перестает плакать и говорит уверенно.) У меня по-прежнему стоит перед глазами мой отец. Он говорит мне, что я недостойна любви.


ХАРВИЛЛ: Ответьте ему.

МАРЛА: Я заслуживаю любви!

ХАРВИЛЛ: Скажите это увереннее!

МАРЛА: Я заслуживаю любви!!!

ХАРВИЛЛ: Повторите еще раз.

МАРЛА (шепотом): Я заслуживаю любви.

ХАРВИЛЛ: Скажите ему это громче. Пусть слышит все.

МАРЛА (с плачем в голосе): Я заслуживаю любви!

ХАРВИЛЛ: Повторите.

МАРЛА: Я заслуживаю любви.

ХАРВИЛЛ: Кто вы?

МАРЛА (тихо): Я!

ХАРВИЛЛ: Громче!

МАРЛА: Я - ЭТО Я!

ХАРВИЛЛ: Еще громче. Пусть услышит. Перекричите его голос в своем воображении.

МАРЛА: Я - ЭТО Я! Я - ЭТО Я! Я - ЭТО Я!

ХАРВИЛЛ: Хорошо. Скажите: «Я — это я, и я живу».

МАРЛА: Я — это я, и я живу.

ХАРВИЛЛ: Весомее. Провозгласите это.
МАРЛА: Я — это я, и я живу!
ХАРВИЛЛ: Вы будете оставаться живой?
МАРЛА: Да!


ХАРВИЛЛ: Вы все делаете правильно. Но вам нужно сделать кое-что еще. Я хочу, чтобы вы вновь увидели своего отца и сказали ему, что он не может убить вашу душу. Ваша душа останется живой.

МАРЛА: Ты не можешь убить мою душу.

ХАРВИЛЛ: Скажите это еще раз с большей энергией.

МАРЛА (вскрикивает): Ты не сможешь убить мою душу! (Смеется и вздыхает облегченно.) Какое облегчение сказать ему об этом. Я ведь даже не догадывалась, что у меня в душе есть злость на него. Я даже его боялась.

ХАРВИЛЛ: Теперь посмотрите на Питера и скажите: «Я могу испытывать гнев».

МАРЛА (тихо, но уверенно): Я могу испытывать гнев.

ХАРВИЛЛ: Теперь скажите: «Я сердита на тебя».

МАРЛА: Питер, я на тебя сержусь, когда ты не слушаешь меня.


ХАРВИЛЛ: Покажите ему свой гнев. Постарайтесь
не улыбаться.

МАРЛА (строго): Я сердита на тебя. Я хочу, чтобы ты слушал меня. Я хочу, чтобы ты слышал, кто я есть...

ХАРВИЛЛ: Скажите ему: «Я буду проявлять свой гнев, когда это будет нужно».

МАРЛА: Я буду проявлять свой гнев. Я умею это делать. Я имею право на это. (Смеется.) Вот как я тебя люблю.



В конце сеанса я объяснил Марле, что это только начало и что потребуется еще несколько сеансов таких упражнений, прежде чем ее страх проявления гнева исчезнет. Для мозга имеют приоритет данные, заложенные в ранние периоды жизни.  Поэтому, если не закрепить новые чувства, в минуты стресса мозг будет опираться на старый «расклад» эмоций и Марла начнет опять плакать и мучиться от подавленной душевной боли, вместо того чтобы открыто выразить свой гнев. Но постепенно, через 10—15 сеансов, «старый» мозг привыкнет к изменениям в ее характере и успокоится, а она сможет стать эмоционально более полноценной,  и  проявление запретных ранее эмоций не будет сопровождаться у нее страхом смерти.

Одной из причин, побудивших меня привести здесь стенограмму сеанса, является то, что на этом примере наглядно показано наслоение различных эмоций, характерное для всех нас. Как и у многих людей, первым проявлением душевной дисгармонии у Марлы была печаль. Она грустила оттого, что Питер не прислушивался к ее мнению. В детстве ее родители не имели ничего против ее проявления печали, поэтому это было легко доступное ей чувство. Без вмешательства психотерапевта она, может быть, всю жизнь так и прожила бы в знакомой и удобной для психики, но деформированной внутренней эмоциональной среде. Она бы никогда не смогла проанализировать свое сознание и определить, что за ее печалью стоят эмоции, связанные с отцовским воспитанием. Естественным продолжением для ее психики было дать печали перейти в затаенную обиду и уйти в себя.

Однако, взбудоражив свои эмоции, Марла сумела понять свою печаль и осознать лежащий под ней слой эмоции, который условно можно было бы назвать «страх проявлять гнев». Затем она испытала некоторый гнев, который, как это часто бывает, был направлен не на ее партнера, а на себя, потому что она сама не может испытать ярость. За этим последовало важное открытие. Марла осознала, что боится проявить гнев из-за того, что отец в детстве наложил для нее запрет на это чувство. В детстве, когда Марла сердилась, отец внушал ей, что она глупенькая или сумасшедшая, потому что нормальные люди так себя не ведут. Нарушение этих табу на уровне подсознания означало угрозу быть отвергнутой и несло потенциальную угрозу жизни. «Старый» мозг Марлы рассматривал отца как человека, который в случае нарушения запрета мог бы убить ее. Поэтому неудивительно, что такие сильные чувства, как страх быть брошенной на произвол судьбы и страх смерти, сделали ее неспособной высказывать свое недовольство Питеру, человеку, который в ее подсознании слился с образом отца.

Заканчивая упражнение, Марла почувствовала явное облегчение, испытав гнев, который жил в ней, но был недоступен. Питер и я радовались вместе с Марлой ее психологической победе: она восстала против тирании своего отца и, преодолевая ужас, поборола этот призрак, осознав, что он не может нести угрозу жизни. Она оживала; она вновь обретала целостность; ей больше не надо было скрывать свои чувства для того, чтобы выжить. Марла криком выразила свою радость: «Я — ЭТО Я! Я - ЭТО Я!»


Когда в конце сеанса супруги обсуждали это упражнение, Питер сказал: «Когда ты пробуждала в себе все свои чувства, я ощущал, что это очень важно не только для тебя, но и для нас обоих. Ведь из-за твоей неспособности проявлять гнев наша семейная атмосфера была по-своему нездоровой. У меня появлялось чувство какой-то вседозволенности, и я часто вел себя безответственно. Теперь, что бы я ни делал, я четко уясню, что, если я что-то делаю не так и это касается тебя, я сразу пойму, что ты сердишься. И я буду с уважением относиться к твоему гневу». То, что Марла, рассердившись на Питера, встретила с его стороны любовь и понимание, было для Марлы тем, что психологи называют «корректирующим эмоциональным опытом». Еще одно важное следствие положительной реакции Питера — то, что, пройдя курс терапии, Марла в подсознании уже не будет ассоциировать Питера со своим отцом. Она преодолеет влияние своего имид-жа-«эго».



Муж станет для нее таким, какой он есть, то есть на него иногда можно рассердиться и не бояться проявлять свой гнев, так как он все правильно поймет.



В какой-то степени борьба Марлы с самой собой, со своим «я» понятна всем нам. Все мы прячем сильные чувства. Некоторые скрывают печаль, некоторые — страх. Кто-то прячет гнев. Но мы прячем от себя и от окружающих наши подлинные чувства. На уровне поверхностного мышления мы оправдываем это тем, что нас могут высмеять, раскритиковать или наказать. Но на более глубоком уровне нас пугает страх смерти. Мы, как и Марла, считаем, что мы в какой-то части остаемся самими собой, а в другой — меняемся до неузнаваемости, и это необходимо для выживания. Поэтому мы надеваем маску, которая, как нам кажется, защитит нас.



Много лет я наблюдал, как пары проходят испытание упражнения «Полное вместилище гнева», и в какое-то мгновение маска слетает с лица человека. Перед началом упражнения многие из них кажутся невежественными, грубыми, эгоистичными или слабыми и безжизненными — то есть проявляют качества, приобретенные в период детской адаптации к боли от восприятия окружающего мира. Но когда они вырываются за рамки этих придуманных для себя ролей и испытывают свои подлинные чувства, то становятся способными на гораздо большую любовь. Маска уже не нужна, и супруги обретают новую, осознанную на более высоком уровне любовь.



Во время моих семинаров я проводил демонстрации упражнения «Полное вместилище гнева» для всей группы. Трудно описать всю мощь пробуждающихся в человеке во время выполнения упражнения первородных эмоций — боли, страха и ярости. И люди, набравшиеся мужества пройти через это очищение и обнажившие свои чувства, встречали всеобщую поддержку в зале. Каждый из нас болел и переживал за супругов, выполняющих это упражнение.



Однако мы сами боимся проявить подавленные эмоции. Мы боимся темных лабиринтов своей души. Но если мы наберемся мужества и переборем страх, то увидим поразительную картину: то, что спрятано внутри нас, — это заблокированная жизненная энергия. Имя ей — любовь, свет, все то, что дает нам Бог. А освободить эту энергию и есть высшая цель любви.

Комментариев нет:

Отправить комментарий